Поданные заявки

Поиск по заявкам
Фамилия:

Для того, чтобы увидеть все заявки, установите курсор в форму поиска,
нажмите клавишу «пробел» и кликните на кнопку «поиск»

Публикация на данном сайте имеет следующие выходные данные:
IV Российский культурологический конгресс с международным участием «Личность в пространстве культуры», Санкт-Петербург, 29–31 октября 2013 года. Тезисы и выступления участников. — СПб: Эйдос, 2013. ISBN 978-5-904745–39-4
Подробнее об оформлении ссылки на Вашу публикацию — на главной странице сайта.

СОБУЦКИЙ Михаил Анатольевич

Страна:  Украина
Город:  Киев
Место работы: Национального университета «Киево-Могилянская академия». Кафедра культурологии.
Должность:  Заведующий кафедрой
 Ученая степень:  Доктор филологических наук
Ученое звание: Профессор

Тема доклада:

Конструктивизм и ар деко в Украине: историко-культурный контекст и современность (На секцию «Фундаментальная культурология: современный украинский дискурс»)

Тезисы:

Стилистическая принадлежность памятников 1920х — 1930х гг. в Украине вызывает большие споры и сомнения. За исключением Харькова и Запорожья, конструктивизма здесь вроде бы и нет. Сооружений же соответствующей эпохи немало, и вписанность их в культурный контекст своего времени сомнения не вызывает. Как и невписанность в контекст нынешний.


Проведенная автором и рядом других исследователей работа, точнее «разведка», показывает, что и в Киеве, и в других украинских городах имеются десятки памятников соответствующей эпохи. Но конструктивистскими их можно назвать только с натяжкой. Да и «постконструктивистскими», в терминологии С. Хан-Магомедова, тоже. Еще в недрах советского авангарда конца 1920з появился термин «конструктивный стиль», для обозначения чего-то внешне напоминающего конструктивизм, но внутренне следующего стандартным установкам, а не его принципам упорядочения пространства. Внешняя стилизация. В других странах, где авангард не так связан с идеологическими установками, как в СССР, внешнее заигрывание с ним, при сохранении основных принципов модерна/ар нуво/сецессии/югендштиля, называлось «ар деко». Как отзвук парижской выставки 1925 года. В ходе дискуссии на выставке, посвященной (пост)конструктивистскому Киеву, проведенной в 2011г., в принципе так и определено было основное наименование для большинства сооружений 1930х гг. Соотносить его с «культурой 2» в терминологии В. Паперного не стоит. Поскольку убедительные параллели, вплоть до деталей, легко отыскиваются не только в Житомире или Чернигове (советская Украина), но и во Львове (в то время польском), Черновцах (в то время румынских), Ужгороде (в то время чехословацком). В Черновцах даже выразительнее всего заметно отличие массовой продукции ар деко от эксклюзивного конструктивистского «Народного дома» 1937 года (в СССР в 1937м о конструктивизме уже можно было забыть).


Таким образом, архитектурная продукция межвоенного двадцатилетия скорее вписывается в мировой контекст заигрывания позднего модерна с авангардом (ранним модернизмом), нежели в схему противостояния «культуры 1» «культуре 2». Даже стримлайн модерн — специфическое культивирование обтекаемых форм — можно встретить везде. Время жизни его, кстати, выходит за рамки указанного периода. Последний его памятник в Киеве датируется 1957 годом. Но и стиль ар деко в некоторых странах дожил до того же десятилетия.


Таким образом, вписанность стиля в культуру выглядит не столь прямолинейно, как хотелось бы и идеологам конструктивизма/рационализма рубежа 1920х-1930х, и позднейшим исследователям их наследия. Тем труднее вписать памятник и того времени в урбанистический пейзаж сейчас. Хотя некоторые из них получают новую жизнь, реставрируются в более «тогдашнем» виде, чем они выглядели тогда (детский сад арсенальцев в Киеве, 1929). И в новых постройках, стилизованных теперь уже под ар деко, как этот стиль в свое время под авангард, недостатка нет.


КОРОЛЬ Денис Александрович

Страна:  Украина
Город:  Киев
Место работы: Национальный Университет «Киево-Могилянская Академия». Факультет гуманитарных наук. Кафедра культурологии.
Должность:  Доцент
 Ученая степень:  кандидат культурологии

Тема доклада:

Культ Меланхолии и «сатурнианство» в западноевропейской образности ранненового времени (На секцию «Танатология, иммортология, виталистика в поле культурологии»)

Тезисы:

Статья не ставит целью описать все ракурсы проявления указанных в названии категорий, но акцентирует внимание лишь на самых ярких примерах изобразительного и литературного творчества XVI — нач. XVII века. Автор опирается на наблюдения Клибанского-Панофски, Ф. Йейтс, А. Восс, Й. Хаскелл и А. Нестерова. Акцент делается на мировоззренческом сдвиге шестнадцатого века. «Герметическая натурфилософия» открыла путь к становлению интеллигенции нового образца. Представители новой мысли в Германии, Франции, Британии откидывали в равной мере католическую схоластику средневековья и гуманизм ренессансной Италии (хотя в немалой степени опирались на обе). В этой среде модель просвещённого гения, магистра воспетых Агриппой таинств, а равно и поэта-философа, неотрывно связалась с образом Меланхолии. Её воздействие на человека бралось не из мрачных прогнозов аристотелевской школы, но из торжественных определений Псев-Додионисия и упомянутого Агриппы Неттесгеймского. Но здесь же логичным образом увязывается и «сатурнианство». Именно жнец Сатурн — покровитель меланхоликов: античный бог смерти и неумолимого времени, — отныне становится покровителем «неистовой мудрости» и «героических энтузиастов». В качестве иллюстраций приводятся графические работы А. Дюрера, Г. С. Бехама, М. Герунга, Дж. Кампаньолы; живописные полотна Л. Кранаха Старшего...


В равной степени можем упомянуть литературную деятельность английского кружка финала елизаветинской эпохи, прославившегося как «Школа Ночи», оставивших тематические стихи и памфлеты. Британский маньеризм рубежа шестнадцатого и семнадцатого века был глубоко аллегоричен. Образы каббалистической магии, алхимии и астрологии неустанно фигурируют на полотнах этой эпохи. Эстетика диктовала оперирование прекрасными, гармоничными фигурами, вписанными в многочисленные коннотации смерти-возрождения. В качестве примера легко представим художник рубежа 16-17 века Роберт Пик. При этом, здесь ещё нет мрачной символики барокко. Мы допускаем причиной этого сильные традиции герметизма в шестнадцатом веке. С его угасанием приходят новые веяния. Мир-механизм постепенно заполнял воображение торцов семнадцатого века. Впрочем, возможно именно благодаря этому возникают гениальные творения уходящей образности, среди коих можно указать первое в мире мультимедийное произведение «Убегающая Аталанта» Михаэля Майера... Алхимические процессы, изображённые здесь, умело сочетают в себе танатической натурализм и меланхолическую аллегоричность. Последователи практик Марсилио Фичино избегали «негативных воздействий Стаурна» всеми силами. В то время как читавшие Агриппу стремились уподобиться представителю «царства Сатурна». Грустная задумчивость изобретательного Гамлета и скорбное торжество всемогущего Просперо — типичные «сатурнианские» образы данной эпохи, воспетые Уильямом Шекспиром...


ШЕМЯКИНА Елена Михайловна

Страна:  Россия
Город:  Москва
Место работы: Московский педагогический государственный университет. Факультет социологии экономики и права. Кафедра культурологии
Должность:  Зам. зав. кафедрой
 Ученая степень:  канидат философских наук
Ученое звание: доцент

Тема доклада:

Мифологическое пространство современных коммуникаций

Тезисы:

В современном глобальном мире коммуникационное пространство претерпевает серьезные изменения. На наших глазах происходит формирование всеобщего пространства коммуникаций, а также стремительная замена реальной среды взаимодействия субъектов средой виртуальной. Создается иллюзия присутствия в воображаемой реальности. Этот процесс затрагивает все сферы жизни современного общества: экономику, политику, культуру, повседневность.


Миф вторгается в реальное бытие и время. Стираются временные границы между прошлым, настоящим и будущим, а реальность воспринимается в сознании человека как «здесь и теперь». Актуальным оказывается процесс ремифологизации, в ходе которого происходит возрождение мифа как смыслообразующей модели в различных социокультурных практиках. В связи с этим возникает необходимость осмысления мифологической доминанты современных коммуникаций. Феноменальный и эссенциальный подходы к мифу позволяют говорить о двух уровнях ремифологизации.


Первый — обращение к традиционным мифологическим сюжетам в искусстве, обнаруживает себя на протяжении всей истории культуры, но не затрагивает сущности мифа. Второй связан с возрождением мифа в ходе целенаправленного построения воображаемой действительности, которая нашим сознанием воспринимается как реальная. Именно здесь миф и обнаруживает свою власть над разумом, а человек погружается в мифологическое пространство и подчиняется законам мифа. Виртуализация коммуникаций порождает чудовищные формы отчуждения, усиливает одиночество человека, стирает смысл бытия подлинного Я.


Ценностно-смысловые ориентиры, экзистенциальные основы человеческого бытия становятся иллюзорными, им на смену приходят культивируемые рекламой образы, стили, мода, стратегии поведения, демонстрирующие культ силы и агрессию. В эпоху глобальных перемен формирование единого коммуникационного пространства осложнено противоречиями и конфликтами. Без признания актуального существования мифологического пространства коммуникаций и без рационального воздействия на него, человечество обрекает себя на виртуальное самоуничтожение, которое, увы, может стать отнюдь не воображаемым.


КУЗНЕЦОВА Татьяна Фёдоровна

Страна:  Россия
Город:  Москва
Место работы: Московский педагогический государственный университет. Факультет социологии экономики и права. Кафедра культурологии
Должность:  Заведующая кафедрой
 Ученая степень:  доктор философских наук
Ученое звание: профессор

Тема доклада:

Литературоведение в поисках исследовательской программы с человеческим измерением

Тезисы:

Литература может быть представлена как воплощение объективных (абсолютных, природных, божественных) законов искусства — так ее понимали классицисты, а может выступать как остановленные мгновения в жизни человеческих поколений (таков, например, романтический взгляд). Эти философские, эстетические, культурологические акценты в культурной картине мира разнятся отсутствием или наличием человеческого измерения в отношении ко всей гуманитарной сфере, где литература — лишь частный случай. В цикле гуманитарных наук функцию осмысления литературы как культурного феномена выполняет литературоведение, и в зависимости от выбора исходной установки, в которой отнесение к человеку или отсутствует, или присутствует, возникают разные исследовательские программы, возникает своеобразное колебание, которое можно определить как мерцание: то одна программа вступает в полосу яркого света, оттесняя альтернативную ей программу в тень, то они меняются местами, и уже в тени оказывается первая из них, а вторая становится научной парадигмой. Несмотря на то, что научное литературоведение относительно молодая область знания (ее становление осуществлялось в период со второй половины XVIII до начала XIX века), она в достаточно короткий исторический срок полностью воспроизвела всю логику развития основных исследовательских программ в социальнокультурных обусловленностях, которые претерпело фундаментальное знание классического и постклассического периода развития науки.


Таким образом, вопрос о типе программы — это не относительно узкая сфера философско-эстетического понимания законов науки, связанная только с филологией, но в полной мере один из центральных вопросов культурной, научной картины мира, который просто удобно рассмотреть на примере литературоведения, используя методику «case study». Мерцание научных программ литературоведения, их движение в XX–XXI веках в сторону усиления субъективного, человеческого измерения демонстрирует анализ основных черт биографической, культурно-исторической, духовно-исторической школ литературоведения, «новой критики», в отечественной науке — концепций М. М. Бахтина, Д. С. Лихачева, Пуришевской научной школы, историко-теоретического и тезаурусного подходов. В тезаурусном подходе одно из центральных мест заняла проблема картины мира, выводящая современное литературоведение на горизонты культурологии. В симбиозе научных методов, образующихся у нас на глазах, данная проблематика, столь важная для раскрытия понятия «культурный тезаурус», предстает все более и более детализировано, в новых аспектах. Здесь, в усилении человеческого измерения, видится один из путей преодоления методологического кризиса литературоведения.

g Текст доклада [скачать]


КОРЛЁВА Мария Алексеевна

Страна:  Россия
Город:  Москва
Место работы: Московский педагогический государственный университет. Факультет социологии экономики и права. Кафедра культурологии
Должность:  Аспирантка

Тема доклада:

К вопросу о социокультурных особенностях российской цивилизации

Тезисы:

Как свидетельствует история научных исследований, на разных этапах развития во многих культурах можно обнаружить существенные различия в логике формирования культурных инноваций и решений. Ученые обратили внимание на слабый цивилизационный потенциал России и связанный с этим поиск новой меры взаимопроникновения традиций и инноваций, преодоления конфликта между культурой и обществом, двумя сложившимися в стране типами нравственности. Разработка социокультурной методологии предоставляет дополнительные теоретико-аналитические возможности в изучении исторического опыта российского общества и его динамики.


Исследования в данной области базируются на осознании возрастающей роли культуры в развитии страны и ориентированы на создание методов предвидения, преодоления кризисов и социальных катастроф, повышение способности человека и общества эффективно отвечать на вызовы времени, на изменения внешних условий. Статья посвящена анализу предпосылок формирующейся стратификации в истории российской культуры и осмыслению процессов трансформации культурной целостности, которую все чаще ассоциируют с дихотомичной, бинарной моделью русской культуры. Укоренившиеся культурные мифы о «Востоке» и «Западе» как символических пространствах рассмотрены в качестве культурных кодов, ставших классическими для России. Подобная концепция позволяет рассматривать каждую культурно-историческую эпоху как отдельную парадигму. В этой связи Московский период русской истории, отождествляемый с Востоком, обычно выступает как заложник инверсии, с приписываемым ему культурным монологизмом, изоляционизмом, замкнутостью, локальностью, установкой на деспотизм и охрану традиции, что свойственно национально ориентированным культурам.


С противоположными смыслами ассоциируют в русской истории Санкт-Петербургскую эпоху как носительницу Западной имперской идеи со свойственной ей открытостью, медиационной логикой, нацеленностью на прогресс, прорывом индивидуализма и универсализмом как первым шагом на пути к глобализации. Однако противоречия отягощенной расколом культуры, якобы снимаемые петровской модернизацией, выливаются в новый конфликт с реальностью и ломкой культурного тела нации, оставляя и поныне открытым вопрос о цивилизационной идентичности России.


КОРОЛЁВА Анна Алексеевна

Страна:  Россия
Город:  Москва
Место работы: Московский педагогический государственный университет. Факультет социологии экономики и права. Кафедра культурологии
Должность:  Аспирантка

Тема доклада:

Градостроительные идеалы советской эпохи

Тезисы:

Тема идеального города, города будущего была весьма важной социальной и эстетической идеей, оставившей свой след в градостроительстве всей советской эпохи. Значительно трансформируясь с течением времени, она всегда оставалась воплощением всего спектра ожиданий, связанных со строительством «большого общества».


Градостроительное мышление 20-30-х гг. развивалось между технократическими представлениями о городе как социалистически организованном поселении при производстве и культурологическим подходом, создающим, прежде всего, образ, насыщенный идеологическим содержанием и представляющий собой некую самодостаточную целостность. С этого момента началось формирование устойчивой стратегии «правильного» развития городов на основе единого ансамбля, уже тогда сместившей акцент с научно-обоснованных градоведческих знаний на создание эмоциональных визуальных образов будущих городов. Яркий след эта идея оставила в концепции послевоенного города, требовавшая рассматривать его как завершенное произведение искусства. Эмоционально-заданная цель легла в основу формирования городов, превратив их в материал для выражения высших духовных ценностей. Однако изменение социально-духовной атмосферы в стране и хроническая нерешаемость основных градостроительных проблем привели к смене градостроительного идеала. С этих позиций реконструкция городов уже к концу 40-х гг. стала пониматься как строительство крупных общественных эмоционально насыщенных зданий-символов. Начало следующего десятилетия, формально еще сохраняющего представление о городе как едином ансамбле, стало временем, подводящим цель градостроительного процесса к реализации потребностей типового проектирования и технологий индустриального строительства. Массовый характер эта практика приобрела в эпоху жесткого утилитаризма 60-70-х гг., практически полностью вытеснив из архитектуры художественное начало.


Дальнейшее развитие образов городского пространства шло по пути оживления метафорического поиска, явившегося в 70-е годы в виде идеологии средового подхода, в 80-е — в движении «Бумажной архитектуры» и утвердившегося в российской архитектурной практике в 90-е постмодернистской свободой языкотворчества.


БИЗЮКОВА Мария Сергеевна

Страна:  Россия
Город:  Москва
Место работы: Московский педагогический государственный университет. Факультет социологии экономики и права. Кафедра культурологии
Должность:  Аспирантка

Тема доклада:

Место социальных сетей в современном обществе

Тезисы:

Современное общество в последние десятилетия развивается стремительными темпами и теперь характеризуется проникновением во все сферы человеческой жизни новейших информационно-коммуникационных технологий. Именно сочетание гуманитарной и коммуникационной составляющей существенно трансформируют социальную реальность.


Во взаимосвязи общества с глобальными коммуникационными сетями проявляется технологический детерминизм. Изменения привели к формированию качественно нового типа общества, получившего название «информационного». Человек XXI века проводит значительную часть времени в виртуальном реальности социальных сетей, в которой существуют свои образцы, нормы и правила поведения. Тем самым, виртуальная реальность становится средой обитания современных людей. В деятельности людей¸ в их отношениях друг с другом именно образы, а не реальные вещи начинают играть значительную роль. Индивиду приходится подстраиваться к меняющимся условиям коммуникации в виртуальном пространстве социальных сетей, меняя и корректируя свои жизненные ориентации, ценности и установки. Тем самым Интернет и социальные сети, выступая неотъемлемыми атрибутами общей социальной среды, становятся мощными агентами становления личности. Современный информированный человек — это не тот, кто больше знает, а тот, кто участвует в большем числе коммуникаций. «Старый» социум сменяется «новым» и современное общество приобретает черты, описание которых приводит к использованию понятия «виртуальное общество». Увеличился объем информации, в связи с этим увеличилось число социальных взаимодействий, соответственно расширился выбор моделей и мотивов поведения, появились новые способы трансляции и усвоения социального опыта.


Таким образом, формируется качественно новый тип современного общества, где социальные сети занимают важное место и становятся главным механизмом, изменяющим общественную жизнь.


КИРИЛЛОВА Ольга Алексеевна

Страна:  Украина
Город:  Киев
Место работы: Национальный педагогический университет имени М. П. Драгоманова. Институт философского образования и науки. Кафедра культурологии.
Должность:  Доцент
 Ученая степень:  кандидат философских наук

Тема доклада:

Горизонты танатоса в культурологии, иммортология культуры, эротанатология (Тезисы доклада на авторскую секцию «Танатология, иммортология, виталистика в поле культурологии»)

Тезисы:

Танатология философская и историческая (как гуманитарные субдисциплины в противовес танатологии медицинской и пр.) обретают свой синтез в культурологии, которая в обращении к проблемам жизни, смерти, бессмертия обретает наиболее острое личностно-онтологическое преломление. Вечность, бессмертие, Эрос и собственно смерть в культурологическом поле есть не только универсалии культуры, но принципы, структурирующие культурные модели, ложащиеся в основу наиболее интересных методов аналитики искусства в закладывании основ танатологии кинематографа (М. Б. Ямпольский), разработке системной модели танатологического анализа культурно-исторического типа (Д. А. Король), нарратологических схем танатологического и эротанатологического анализа литературного текста (Р. Л. Красильников) и других новейших разработках отечественных культурологов.


Иммортология культуры как возможная культурологическая субдисциплина была впервые намечена в одном из своих предсмертных выступлений выдающегося русского культуролога В. Л. Рабиновича (1935–2013). «Культура есть то, чему даровано Имя», и сакрализация имени, легитимированного в архиве культуры коллективной памятью, отсылает к древнеегипетскому концепту рен — скрытого имени как важнейшей из душ египтянина, обеспечивающей ему бессмертие. «Культурология бессмертия» раскрывается особым образом в одноименном романе М. Кундеры («Бессмертие», 1990) через прибавление к именованию не менее значимых культурологических артефактов памятника, жеста, события, актуализирующих в отношениях Гёте и Беттины фон Арним вечность, синонимичную Эросу. Кундерианская диалектика культурологической иммортологии таким образом деинституализирует Эрос в измерении вечности как модуса его реализации, предлагающего социальную и временнУю бесструктурность.


Водоразделы Эроса и Танатоса структурируют пространство любого художественного произведения, любой реальности, культуры как таковой. «Швы» танатического очерчивают сквозящий контур метафизического в текстуализированной реальности. Эрос, данный как виталистическая стихия в противовес Танатосу в классическом фрейдистском определении или же Эрос, синонимически и морфологически уподобляющийся Танатосу в теории Ж. Батая, проблематизируют вариантность его определения. Эти две модели «поляризации» и «амбивалентности» являются основополагающими в эротанатологическом анализе как художественного текста, так и типа культуры, о которых правомерно говорить. Эротанатология культурного типа есть то, что имеет смысл в работе культуролога, начиная с кардинального мировоззренческого различия эротанатологии в культурах Древнего Шумера и Египта (т. е., первых культур текста), завершая эротанатологией модернизма и постмодернизма. В качестве иллюстрации предлагается анализ эротанатологического совпадения и различия таких авторов-декадентов, как С. Пшибышевский («Заупокойная месса», «Андрогина») и Л. Андреев («Он», «Бездна», «Сашка Жегулев»).


Так обретает общую структуру и контекстуальную аналитическую методологию в культурологии проблематика Танатоса и связанных с ним феноменов за/предельного.


КИРИЛЛОВА Ольга Алексеевна

Страна:  Украина
Город:  Киев
Место работы: Национальный педагогический университет имени М. П. Драгоманова. Институт философского образования и науки. Кафедра культурологии.
Должность:  Доцент
 Ученая степень:  кандидат философских наук

Тема доклада:

Фундаментальная культурология: современный украинский дискурс (Тезисы доклада на авторскую секцию «Фундаментальная культурология: современный украинский дискурс»)

Тезисы:

Фундаментальная культурология в Украине имеет наиболее явные истоки в деконструктивистском метапроекте гуманитарной науки (Humanities) в ее дерридианском понимании — и в связи с этим с формированием (аппроприацией) постмодернистской теории в Украине в 1980-90-е гг.; в различных версиях англо-американского проекта Cultural Studies — от культурантропологических исследований структуралистского толка до исследований повседневности и массовой культуры; в российской гуманитарной традиции советского периода, которая шла непосредственно от философии диалога М. М. Бахтина, семиотики культуры Ю. М. Лотмана, философии диалога культур В. Библера, культурологии М. Рыклина, М. Ямпольского, М. Эпштейна и др. Таким образом, во многих случаях культурология рассматривается как форма множественных интеллектуальных практик, позволяющая контекстуально комбинировать различные гуманитарные методологии по принципу «бриколажа» (впервые определенному К. Леви-Строссом). Культурология подобного образца формировалась в Украине как университетская наука. Культурология как вузовская специальность и как область теоретического исследования (то есть, университетская наука) официально появилась в Украине в 1992 году в Национальном университете «Киево-Могилянская Академия» и сразу же стала привилегированной сферой гуманитарного знания, свободной от любых политико-идеологических функций и шор формального академизма, а также от попыток сохранения преемственности по отношению к предыдущей научной традиции. При этом она долгое время сохраняла некую герметичную элитарность и «островной» статус, препятствующий ее массовому распространению в образовательной и научной сфере, происшедшему во второй половине 2000-х.


Есть все основания говорить о формирующихся локальных традициях украинской культурологии. Наиболее интересными в этом отношении являются такие крупные университетские, научные и культурные центры, как Львов, Одесса, Харьков и некоторые другие.


Полицентричная и нелинейная история институционализации культурологии в Украине обусловила отсутствие унитарности в украинском культурологическом дискурсе, множественность локальных подходов, соответствующих гуманитарному принципу «различения» (différance). Поэтому характеристика структуры проблемного поля украинской культурологии и множественности подходов в этом поле является отдельной темой для обсуждения.


РЕЙФМАН Борис Викторович

Страна:  Россия
Город:  Москва
Место работы: Российский государственный гуманитарный университет. Отделение социокультурных исследований. Кафедра истории и теории культуры.
Должность:  Доцент
 Ученая степень:  кандидат культурологии

Тема доклада:

«Зрячесть» и «слепота» истока творчества (о философских началах новоевропейского понятия «бессознательное»)

Тезисы:

В докладе рассматривается генезис новоевропейского понятия «бессознательное». Рождение данного концепта трактуется в контексте возникшей в ХVIII в. проблемы «определения» истока индивидуальной творческой энергии, на роль которого не подходили ни общие для Бога и человека вечные истины Р. Декарта, Н. Мальбранша и Б. Спинозы, ни «рефлексия» Д. Локка, ни ньютоновское понимание разума как фундаментальной способности анализировать и по-новому синтезировать предданные факты.


Решая эту проблему французские просветители (Э. Б. де Кондильяк) выдвигают идею источника творчества как человеческого «бессознательного», причем, лишенного какой-либо энтелехийности, телеологичности, т. е. «слепого» и хаотичного. Именно Кондильяк, т. о., является и создателем понятия «поток сознания», и основоположником традиции биологизации «бессознательного» с ее дарвинистско-спенсеровскими, прагматическими, ницшеанскими, фрейдистскими, постструктуралистскими и т. д. ответвлениями. Но за несколько десятилетий до публикации Кондильяком этих своих размышлений, в 1726 г., была издана книга «Основания новой науки об общей природе наций», в которой ее автор Д. Вико, впервые сказав о том, что «истина и факт обратимы», т. е. предопределяются исторически меняющимися общими основаниями мыслей и действий людей той или иной эпохи, наметил смысловую перспективу, породившую позже горизонт понятия «коллективное бессознательное».


Вико говорит о Божественном Провидении, направляющем человеческую историю, но действующем при этом через посредство творчества самих людей, их коллективной интуиции, коллективного здравого смысла. Причем, Вико подразумевает энтелехийность этого истока коллективной творческой энергии, соединившего Провидение и нерефлективный народный здравый смысл, его телеологичность, потенциально задающую реальному историческому процессу все его эпохи и возвращения. Именно от Вико, т. о., начинается вторая важнейшая в новоевропейской истории понятий традиция толкования «бессознательного» как истока творчества: оно рассматривается как «зрячее» коллективно-психологическое состояние, в самом себе или через посредство Провидения обладающее той целью, которая при ее реализации становится и судьбой народа, и судьбой человека.


[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 >  последняя страница



© Дизайн-студия
Издательства «ЭЙДОС»
Мероприятие проводится при поддержке Российского гуманитарного научного фонда,
грант № 13-03-14030.