Поданные заявки

Поиск по заявкам
Фамилия:

Для того, чтобы увидеть все заявки, установите курсор в форму поиска,
нажмите клавишу «пробел» и кликните на кнопку «поиск»

КУЗИЧЕВА Анна Александровна

Страна:  Россия
Город:  Санкт-Петербург
Место работы: Российский Государственный Педагогический Университет им. А. И. Герцена, кафедра теории и истории культуры.
Должность:  Аспирант

Тема доклада:

Западноевропейские эмблемы в российской культуре эпохи Просвещения (На секцию «Методологический потенциал культурологии и междисциплинарные исследования культуры»)

Тезисы:

В российской культуре эпохи Просвещения особая роль принадлежит визуальным текстам, символам и аллегориям эмблематики. Эмблема — феномен, характеризующий культуру данной эпохи. Подчеркивается, что эмблема — явление, возникшее в европейской культуре. Российская культура заимствовала часть эмблематических изображений Европы, но не всегда толкование эмблемы в России совпадало с оригинальным смыслом. Эмблематические смыслы в России формировались в соответствии с культурными ориентациями государства. Предполагается, что эмблематика находится в тесной связи с иероглификой, унаследовав от последней определенный набор изображений. Античные и раннехристианские знаки также оказали влияние на формирование эмблематических образов.

Эмблема в классическом виде появилась в эпоху Возрождения. Интерес к визуально-символической культуре античности обусловил появление эмблемы. В XVI веке итальянец Андреа Альчиати разрабатывает стандарт изображения эмблемы. Эмблема представляет собой изображение, которое предваряет надпись и завершает подпись — стихотворный текст. Альчиати явился автором первого сборника эмблем Emblematum liber (Книга эмблем, 1531), дав толчок к появлению новых сборников эмблем и их распространению по всей Европе.

В России эмблемы появились в XVII веке, но особую популярность приобрели в XVIII веке. Во многом это связано с деятельностью Петра I. По его указу в начале XVIII века была издана первая и наиболее известная в России книга эмблем Symbola et emblemata (Символы и эмблемы, 1705). Данная книга переиздавалась несколько раз.

Следует отметить издания, подготовленные российским ученым-энциклопедистом Н. М. Максимовичем-Амбодиком. В своих изданиях автор предпринимает попытку объяснить смысл приведенных эмблем. Это стало важным в понимании данного явления европейской культуры российским обществом эпохи Просвещения. Став популярными, издания Максимовича-Амбодика повлияли на распространение эмблематических образов в культуре России эпохи Просвещения.

Эмблемы носили международный характер. Эмблемы, как в Европе, так и в России, имели, прежде всего, воспитательную функцию. Их смысл заключался в призыве к добродетели. Однако на западные эмблемы оказывали влияние куртуазные идеалы европейской культуры. Поэтому наряду с призывом к умеренности и добродетели особое место в эмблемах занимала любовь в разных ее проявлениях. Отличительной особенностью эмблем, распространенных в России, была определенная метафизическая серьезность и сознательное удаление от куртуазности европейских изданий.

Эмблематические образы отразились в искусстве и литературе России указанного периода. Эмблемы были запечатлены на гербах, медалях, печатях, предметах мебели и интерьера. Эмблема стала языком, на котором говорила российская культура данного периода. Смыслы фиксировались в эмблемах, через них передавались, с их помощью воспринимались. Проникновение европейских эмблем в российскую культуру обусловило формирование эмблематической культуры России эпохи Просвещения.


СЕРЕНКОВ Юрий Сергеевич

Страна:  Россия
Город:  Новокузнецк
Место работы: Кузбасская государственная педагогическая академия
Должность:  Заведующий кафедрой
 Ученая степень:  кандидат филологических наук
Ученое звание: Доцент

Тема доклада:

О возможности коммуникативного подхода к изучению культурной традиции

Тезисы:

В истории осмысления феномена культуры в XX веке были периоды, когда слово «традиция» становилось проклятым словом — в первую очередь, в связи с нападками на «канонические» гуманитарные исследования сторонников критических школ социологической ориентации.

Традицию пытались представить в качестве конструкта, создаваемого и культивируемого в элитарных, либо реакционных кругах. В этой связи любые идеи и ценности могли представляться в виде релятивистских социальных или лингвистических построений, мотивированных стремлением к власти. Соответственно, традиция уподоблялась политической гегемонии и объявлялась формой «фальшивого сознания». При этом передача и трансформация значения, неизменно сопутствующие любой «нематериальной» традиции, недооценивались, либо игнорировались.Трансформация значения в традиции сопряжена с объяснением и интерпретацией «культурных смыслов» последней, а культурные смыслы открыты для интерпретации во многом именно потому, что меняется значение слов, добавляются новые семантические слои к «сгусткам культурной среды» (или культурным концептам — Ю. С. Степанов) в сознаниях носителей культуры.

В отличие от истории, традиция не является описью, либо истолкованием фактов, которые были кем-то и когда-то изложены. Традиция не может быть застывшим абсолютом, но выступает как процесс, в ходе которого события, опыт и сопутствующие опыту переживания постоянно «переводятся» в фигуры речи, становятся фактом языка и реализуются в тексте как его «манифестации» (Ю. М. Лотман). Именно традиция вдохновляет на аллегорическое, метафорическое, метонимическое, символическое использование языка. Следовательно, в риторических и стилистических фигурах можно увидеть ту человеческую историю, которая не изложена в учебниках, потому что это история чувств, история воображения.

Традиция является существенной частью человеческого переживания мира; вне традиции переживание будет лишено ориентации на прошлое, а именно прошлое помогает адекватно понять настоящее. Традиция, а не история является медиумом пережитого, эмоционально постигнутого в той его форме, которая может наиболее естественным образом быть превращена в «образный» язык.


РОГОЗИН Михаил Александрович

Страна:  Россия
Город:  Москва
Место работы: Московский государственный лингвистический университет
Должность:  Аспирант

Тема доклада:

К истории отношений русской и армянской церквей

Тезисы:

Отношения русской и армянской церквей уходят корнями в эпоху становления государственности на Руси. Этнорелигиозные контакты имели место еще в X в., когда кавказские этносы, в том числе армянский народ, находясь на пути в Византию, способствовали проникновению христианства в восточной Руси. Несмотря на то, что первый официальный визит представителей армянского духовенства датируется XII веком, на протяжении всего этого периода происходило активное проникновение армянской религии и культуры на территорию Руси, о чем свидетельствуют многочисленные летописные источники, шедевры церковного зодчества и литературные памятники.

Отношения русской и армянской церкви были омрачены разногласиями догматического характера, связанными с решением четвертого вселенского собора о двойственной природе Христа и, как следствие, разделением церквей на монофизитов и диофизитов. Большое значение в этом плане имела негативная позиция греческой православной церкви, на которую в основном ориентировалось русское духовенство.

Значительную роль в сближении позиций церквей сыграла павликанская ересь, позволившая представителям духовенства русской и армянской церкви хотя бы на время объединить усилия для преодоления антицерковного вероучения. Особенно стоит отметить культ Григория Просветителя, крестившего армян, и проповедниц христианства, прибывших из рима, 32 монахинь, названных по имени одной из них — девами Рипсимеан. Распространение почитания святого Григория связано в первую очередь с противодействием ереси, однако впоследствии культ этих армянских святых прочно укоренился в православной культуре. Под властью Российской империи армянская церковь, хоть и была ограничена «Положением» Николая I, находилась в благоприятном положении благодаря своей уникальности и обособленности в конфессиональном плане.

В то же время, неизбежно происходят процессы культурной и религиозной интеграции двух народов. Армянские художники, скульпторы и живописцы принимают участие в строительстве и росписи церквей, создании икон и живописных полотен, внося уникальность и своеобразие армянской художественной школы в русское искусство. При этом армянские мастера допускаются к работе с предметами культа, что было традиционно запрещено для всех иноверцев. Это в очередной раз подтверждает религиозную и культурную близость двух народов.


ГОЛУБИНОВ Ярослав Анатольевич

Страна:  Россия
Город:  Самара
Место работы: ГОУ ВПО «Самарский государственный медицинский университет», кафедра философии и культурологии
Должность:  Преподаватель
 Ученая степень:  кандидат исторических наук

Тема доклада:

Память о войне: парадоксы забвения (На секцию «Память и забвение в культуре: потенциал креативности»)

Тезисы:

Советская цивилизация с момента победы большевиков смотрела вперед. Все, что в прошлом, что не вписывалось в проектирование будущего, априори признавалось упадочным, не стоящим возвеличивания; смерть, потери и жертвы народа не принимались во внимание. Признание героев Великой Отечественной войны было связано, несомненно, с их участием в защите советского строя, а также с тем, что эта война и связанный с ней культ памяти получили политическую природу и использовались властью как эффективное средство сплочения советского народа.

Но ведь до Великой Отечественной была у России и Первая мировая война. Обе они кардинально изменили жизнь России. Несмотря на это, одна из них оказалась прочно забыта и получила несмываемое клеймо «империалистической» бойни, тогда как другая стала «народной», вечным символом героизма жителей нашей страны. В России память о Первой мировой заняла некое промежуточное положение далеко спрятанного исторического события. Народ не принял и не запомнил войну (а социальная группа — ветераны, — которая могла бы это сделать, просто исчезла), старая власть не успела ее увековечить через специальные механизмы меморизации, а новая власть не нуждалась в воспоминаниях, расходившихся с построением нового общества.

Наши поиски ответа на вопрос, почему так произошло, уведут нас в область теоретической культурологии. Отечественные философы и культурологи давно занимаются этой проблемой, поскольку поиск парадигм русской (да и не только русской) культуры, ее основных черт, неизбежно наводит на мысли о странных аберрациях исторической памяти. Забвение Первой мировой войны связано, на наш взгляд, не только с деятельностью советского государства, поддерживавшего ту или иную версию истории, а значит, определенные культурные формы и жанры. Советская культура вообще избирательно относилась к меморизации прошлого, что мы связываем обычно с ее политической доктриной, сталинской деспотией, конъюнктурными моментами и т. п. Но избирательность присуща процессам культурного развития самых разных культурных эпох. Избирательность — это и есть «память культуры». И потому в ней надо искать идентификационные закономерности исторической памяти.

Таким образом, Первая мировая война предстает перед нами как особое пространство, «место памяти» (П. Нора), структурирующее и упорядочивающее картину мира всего народа в целом, имеющее свое идеальное измерение, свою ментальную карту, в которой можно выделить следующие основные аспекты: радость и надежда, разочарование, непонимание, усталость, гнев и, наконец, отторжение и забвение. История Первой мировой войны ценна тем, что она демифологизирована. С ней не связаны никакие политические амбиции и расчеты политиков, желающих заполучить очки популярности у электората. Постмодернистские же игры используют ее как фон, не затрагивая сути. Потому мы должны использовать этот уникальный шанс, чтобы заново сформировать память о ней и ввести ее в поле российской культуры.


КАПКАН Мария Владимировна

Страна:  Россия
Город:  Екатеринбург
Место работы: Уральский государственный университет им. А. М. Горького. Кафедра культурологии и социально-культурной деятельности
Должность:  Аспирант

Тема доклада:

«Книга о вкусной и здоровой пище»: трансформации жанра поваренной книги в контексте советской гастрономической культуры

Тезисы:

В гуманитарном знании достаточно широко распространен подход к поваренной книге как к источнику сведений об экономических условиях того или иного общества или как к источнику по истории кулинарии. Однако длительная история существования поваренных книг дает материал, позволяющий говорить и о других их функциях. В частности, можно предположить, что поваренные книги не только отражают кулинарную ситуацию той или иной эпохи, но и формируют ее, задают систему оценок и векторы развития гастрономической культуры. Тем самым они становятся значимым фактором формирования и трансляции представлений о том, какой должна быть пища. Эти соображения позволяют наметить культурологический разворот в исследовании поваренных книг.

Обращение к истории развития данного жанра позволяет выявить две основные модификации — поваренные книги учебного типа, ориентированные на описание обыденных практик приготовления пищи, и «экзотические» кулинарные книги, задачей которых является ознакомление читателя с особенностями приготовления и потребления пищи в других культурах. XX век в истории России ознаменовался существенными переменами в том числе и на уровне повседневности. После революции 1917 г. временно утратили актуальность любые тексты, посвященные проблемам быта. Лишь к концу 30-х годов возникла ощутимая потребность в текстах подобного жанра, которая привела к изданию в 1939 году знаковой книги эпохи — «Книги о вкусной и здоровой пище».

На первый взгляд, «Книга о вкусной и здоровой пище» полностью соответствует жанру учебной кулинарной книги и наследует ряд черт дореволюционных поваренных книг (в частности, «Подарка молодым хозяйкам» Е. Молоховец). Однако более пристальный взгляд обнаруживает несоответствие между содержанием «Книги…» и формальными требованиями жанра. Как правило, поваренная книга учебного типа репрезентирует повседневную пищу, опознаваемую как общедоступная. Рецептурная же часть «Книги о вкусной и здоровой пище» входит в противоречие с реальным продуктовым набором, имевшимся в распоряжении советской хозяйки. Действительно, момент создания «Книги о вкусной и здоровой пище» характеризуется противоречивостью и неартикулированностью норм гастрономической культуры, что делало необходимым не только и не столько научение советских хозяек конкретным практикам приготовления, сколько внедрение принципов новой гастрономической культуры и демонстрацию их потенциала. Задачей главной поваренной книги советской России становится ознакомление читателя с теоретическими основаниями новой гастрономической культуры в форме практических рекомендаций (рецептов). Прикладной характер, имманентно присущий поваренной книге, оказывается менее важен, чем авторитетное (и авторитарное) постулирование новых принципов.

Все это позволяет отнести «Книгу о вкусной и здоровой пище» к жанру энциклопедии, своего рода гастрономического тезауруса, на базе которого возможно формирование эмпирического опыта новой гастрономической культуры.


ЖЕРДЕВА Юлия Александровна

Страна:  Россия
Город:  Самара
Место работы: Самарский государственный экономический университет
Должность:  Старший научный сотрудник
 Ученая степень:  кандидат исторических наук

Тема доклада:

Чувство места как категория социальной памяти

Тезисы:

Память как форма конструирования реальности является механизмом формирования не только индивидуального, но и социального опыта. Объем знаний о прошлом той социальной группы, в которой оказывается индивид, является одним из важнейших факторов его социальной идентификации. Память —; символическое представление о прошлом. Идентификационная функция социальной памяти воплощается в стремлении современного общества облечь прошлое в символические и ритуальные формы. Образы памяти всегда фрагментарны и условны и не обладают целостным значением до того момента, пока социум или индивид не проецируют их в конкретные обстоятельства, которые даются им вместе с «местами памяти» (мнемоническими местами). Поддержание таких «мест памяти» посредством актов коммеморации должно способствовать сохранению традиции или замедлять процесс её трансформации.

Практика поддержания и ритуализации «мест памяти» (не обязательно понятых как географическая точка), по мнению исследователей, дает возможность укрепить стирающиеся со временем стереотипы сознания и сделать их образность более доступной. «Места памяти» существуют вследствие существования угрозы разрушения памяти, поддерживая чувство продолжения истории. Еще в древнегреческой традиции сложилось представление о том, что «место» (как географическая точка или архитектурное сооружение) обладает особой мнемонической силой: архитектоника места может уподобляться сакральному пространству и способствовать запечатлению в памяти индивида всего, что с этим местом связано. Отношение к месту является фундаментальной чертой человеческого существования. В широком смысле, это отношение человека ко всей окружающей его среде. Однако применительно к социальному контексту «место» выступает аккумулятором субъективного опыта человека и обозначает локализацию его личных пространственных ощущений. «Место» может быть описано как точка, в которой физические и культурные характеристики пространства сливаются с эмоциональным восприятием индивида и функциональными потребностями. Как правило, с определенным местом связаны укорененные в месте человеческого проживания социальные и психологические процессы. В связи с этим, место превращается в важнейший источник индивидуальной и социальной идентичности, центр всего человеческого существования, обладающий глубокими эмоциональными и психологическим связями с человеком. Под «чувством места» мы понимаем отношение человека к своему жизненному пространству, выражающееся в непосредственных переживаниях относительно этого пространства и в осознании мотивов для локальной идентичности на его основе. Чувство места определяется не столько физическими параметрами, воспринимаемым человеком, сколько уверенностью в том, что у каждого места есть своя особая, только ему присущая, локальная ценность.


МУЗАЛЕВСКАЯ Ирина Михайловна

Страна:  Россия
Город:  Москва
Место работы: ГОУ ВПО Академия народного хозяйства при Правительстве РФ (Красногорский филиал, Институт технологий образования)
Должность:  Руководитель (заведующий, начальник, председатель) центра (научного, учебного и т.п.)
 Ученая степень:  кандидат культурологии
Ученое звание: Доцент

Тема доклада:

Развитие геокультур и стратегические игры («Современная культурная политика как креативная деятельность: управление и инновации»)

Тезисы:

Разработка эффективных стратегий культурного развития требует апробации предварительных гипотез и представлений об их содержании и структуре. Одними из наиболее адекватных и эффективных инструментов предварительного исследования социокультурных стратегий являются стратегические игры. Продуктивность этого средства аргументируется следующими причинами:

  1. Стратегия и игра являются формами работы с будущим и образуют компрегентный ряд таких форм;
  2. Игра есть креативная форма мышления и деятельности, предполагающая многовариантность сценариев. При этом ряд сценариев задается разработчиками игры априори, а другие сценарии разворачиваются непосредственно в ходе игры;
  3. Естественные и искусственные факторы, задающие и определяющие ход и результат стратегической работы, в условиях игры могут варьироваться произвольным образом, что обеспечивает возможность мониторинга влияния тех или иных параметров, ситуаций или решений на характер стратегического результата;
  4. Стратегическая игра может повторяться и воспроизводиться многократно и регулярно. В ходе последовательных итераций отрабатываются наиболее предпочтительные результаты стратегической деятельности;
  5. Потенциальные социокультурные конфликты, возникающие в игре, преодолеваются проще и легче, чем реальные культурные конфликты в исторической действительности, за счет отработанных процедур и конструктивного управляющего воздействия модераторов-игротехников.

Существующий опыт проведения стратегических игр связан с такими темами, как развитие команд, организаций, территорий, пространств, типов деятельности. Довольно редко объектами стратегирования в игре выступают макрообразования (культура, общество), а также сферы жизнедеятельности. И, наконец, никогда в качестве объектов стратегического развития на игровых мероприятиях не отрабатывались геокультуры. Представляется, что игровой опыт осмысления стратегической проблематики в социокультурном контексте может обеспечить новые позитивные практические результаты независимо от масштаба рассматриваемого объекта управления. С теоретико-методологической точки зрения значимым является анализ соответствия существующей методологии, норм и схем проведения стратегических игр на развитие новым объектам и культурным контекстам.


ФУРСОВА Елена Федоровна

Страна:  Россия
Город:  Новосибирск
Место работы: Институт археологии и этнографии Сибирского отделения РАН
Должность:  Ведущий научный сотрудник
 Ученая степень:  доктор исторических наук
Ученое звание: Профессор

Тема доклада:

Традиционная русская культура в болгарском селе Казашко: традиции и современные реалии (Секция «Традиционная русская культура за пределами России: механизмы сохранения в иноэтничном окружении»)

Тезисы:

В рассказах и воспоминаниях русских зарубежья этнографическую ценность представляет тип мышления людей, раскрывающийся через манеру повествования, а также событийный ряд, отражающий особенности быта, воспитания, мировоззрения, общинного сознания. Повествование о своей жизненной истории обычно дополняется семейными и местными былями, легендами, народными интерпретациями исторических событий. Обобщая авторские полевые материалы по традиционной культуре старообрядцев Болгарии (с. Казашко), собранные в ходе интервьюирования, можно сделать вывод о достаточно полном сохранении в памяти людей старшего поколения старых русских обычаев и обрядов, однако в определенной степени трансформированных в среде людей среднего и молодого возраста. О консервации свидетельствуют, например, обнаруженные близкие аналогии свадебных обрядов не только с южнорусскими и украинцами, но конкретными группами казачества (например, терскими). Легко определяемы и близки параллели с другими старообрядческими группами, выходцами из близ расположенных южных районов Российской империи — семейскими Забайкалья и поляками Алтая, выражавшиеся в календаре, обычаях вождения весенних хороводов, стрел. Комплексы мужской и женской одежды обнаруживают сходство с традициями донского казачества, старые типы жилища — с украинцами. Традиции материальной и духовной культуры старообрядцев Болгарии середины ХХ — начала XXI в. свидетельствуют о сохранении в рамках ревностного старообрядчества многих этнических, славяно-русских элементов. Миграции, вызванные беспокоящим соседством с миром, не нарушали сложившийся образ жизни, внутри которого наблюдались «возвратные» процессы: забвение своих традиций сменялось очередным к ним возвращением в старшем возрасте. В силу особенностей функционирования культуры в замкнутой среде, при взаимодействии с иноэтничными культурами велся отбор по принципу соответствия «своему», что срабатывало даже при условии заключения межнациональных браков (обязательным условием которых было перекрещивание).


ТАКТАМЫШЕВА Рушания Рифадовна

Страна:  Россия
Город:  Казань
Место работы: Казанский государственный энергетический университет. Кафедра философии
Должность:  Доцент
 Ученая степень:  кандидат философских наук

Тема доклада:

Некоторые размышления о состоянии и перспективах западной культуры

Тезисы:

Вопрос о дальнейшей судьбе западной культуры является одним из основных в рамках современного социально-философского дискурса. Известно, что еще в начале XX века О.Шпенглер предсказал скорую гибель европейской культуры. Анализируя «Закат Европы» с позиций XXI века, приходится констатировать факт, что немецкий философ во многом был прав. Европейская культура (как и любая уникальная Культура) подчиняется определенному биологическому ритму. «Окостенение» органической жизни европейской культуры и ее агония начинаются в XX веке. Примером служит то, что оказавшись перед лицом «смерти», фаустовская культура успевает пройти ряд последовательных стадий, которые переживает любой умирающий, главным образом, неверующий человек (Элизабет Кюблер-Росс).

Первая стадия — отрицание. Слова: «Нет, это происходит не со мной»  — самая обычная и нормальная реакция больного на объявление ему смертельного диагноза. Возможно, именно поэтому XX век ознаменован появлением неклассического типа философствования, рождением художественных направлений и течений, характерным признаком которых становятся отрицание и неприятие идеала традиционного.

Вторая стадия — гнев, охватывающий больного при вопросе «Почему именно я?». Представляется, что этим можно объяснить серьезный резонанс, вызванный работой О. Шперглера в обществе — сложно осознать и смириться с тем, что в скором времени Порядок уступит место неопределенности, нестабильности, Хаосу.

Третья стадия — стадия «торга». Как отмечают врачи, больной на этом этапе вступает в переговоры с высшими силами за продление собственной жизни, т. к. именно религия долгое время выполняла компенсаторную функцию и гарантировала индивиду ощущение защищенности.

Однако коллективное признание «смерти Бога» и десакрализация мира привели к тому, что религия и Бог превратились в своего рода симулякры. Поэтому процессы, ныне происходящие в обществе, С. Неретина совершенно справедливо называет постхристианскими. Нарушение энтропийного равновесия в обществе, циничный нигилизм и крайний релятивизм, несомненно, привели к развитию у людей депрессивного состояния. Именно депрессия является следующим этапом агонии западноевропейской культуры: вслед за «смертью Бога» пришел черед «смерти Автора» (Барт), «смерти Человека» (Фуко). Начинает остро ощущаться потребность философа изолироваться от общества, замкнуться в самом себе и все дальше отдаляться от людей.

А следующим этапом может стать осознанное принятие западной культурой своего заката. Именно у современных философов возникает уникальная возможность на примере «умирающей» западной культуры изучить основные закономерности восстановления утраченных или измененных жизненно важных функций любой культуры и предложить план «реанимационных» мер. А начинать нужно с изменения вектора исследований: лишь определив всеобщим объективным критерием культуры облагораживание, действие человека на процветание жизни (биофилия), будет ниспровергнута «необратимость» фатального исхода европейской культуры.


БУТОРИНА Людмила Олеговна

Страна:  Россия
Город:  Ульяновск
Место работы: Ульяновская государственная сельскохозяйственная академия. Кафедра отечественной истории и культурологии
Должность:  Заведующая кафедрой
 Ученая степень:  кандидат философских наук
Ученое звание: Доцент

Тема доклада:

Провинциальная праздничая культура в трансформирующемся обществе: к вопросу о её генезисе, субъектах, симптомах кризиса (На секцию «Социальные трансформации культуры: наблюдаемые тенденции и перспективы»)

Тезисы:

Праздник — одна из древнейших форм культуры, определяющая смыслы и ориентиры существования отдельного человека, социальной группы, общества в целом. Праздники, будучи особым социокультурным институтом, в традиционных обществах представляли собой достаточно консервативный феномен, как в функциональном, так и в морфологическом отношении.

Вместе с тем праздничная система любого общества не является абсолютно статич-ной, она эволюционирует, развивается. Как правило, в стабильных обществах эти видоизменения происходят постепенно, поэтому малозаметны и не вызывают каких-либо негативных реакций. Однако в некоторых ситуациях система праздников или отдельные её элементы трансформируются настолько быстро и резко, что вновь вводимые праздники либо вообще не приживаются, либо их модификация воспринимается как культурный кризис, либо они не выолняют своих основополагающих функций. Проблема генезиса праздничной культуры в переходных обществах является актуальной, как в теоретическом, так и в практическом отношении. Одним из малоисследованных вопросов в рамках этой темы является вопрос о роли различных социальных групп в конструировании этой новой социокультурной реальности, способах адаптации человека к изменяющейся системе праздников. Предметом анализа в нашем исследовательском проекте является современная праздничная культура поволжского региона как фактор социализации сельской молодежи, и место молодежи в конструи-ровании праздничной реальности.

Процесс становления новой праздничной культуры достаточно сложен и противоречив. За последнее столетие Россия пережила две волны искусственного слома относительно стабильной праздничной системы с последующим конструированием новой праздничной культуры. Становление новейшего праздничного календаря современной России пришлось на период формирования новой государственности в 90-ые годы XX в., ниспровержения социалистических идеалов, дискредитации коллективистских ценностей, возрождения массо-вой религиозности и легитимации религиозного праздника как такового.

Однако новый праздничный календарь России спустя два десятилетия реформ остается достаточно аморфным. Современные праздники становятся дезинтегрирующим фактором по линии межпоколенной коммуникации на фоне усиливающейся агрессивной экспансии западной массовой культуры. Молодежь как особая социально-демографическая группа, с одной стороны, имеет потребность в праздниках и не ощущает каких-либо кризисных симптомов в их функционировании, но, с другой стороны, не имеет четких представлений о смысловой составляющей конкретных видов праздников, о их символических основаниях, что в конце концов ведет к утрате праздником его традиционной функциональной специфики.


первая страница  < 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18[19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 >  последняя страница