Поданные заявки

Поиск по заявкам
Фамилия:

Для того, чтобы увидеть все заявки, установите курсор в форму поиска,
нажмите клавишу «пробел» и кликните на кнопку «поиск»

ВОКУЕВ Николай Евгеньевич

Страна:  Россия
Город:  Сыктывкар
Место работы: Коми государственный педагогический институт
Должность:  Аспирант

Тема доклада:

Виртуальная личность как пустой знак: к вопросу о сетевом самозванстве (на секцию «Семиотика культуры: антропологический поворот»)

Тезисы:

Для современной персонологической мысли характерно представление о принципиальной незавершенности личности и, следовательно, ее постоянном становлении. При этом прерогатива определять вектор этого становления приписывается самой личности. Как отмечает Г. Л. Тульчинский, сегодня на смену этнической, статусной и ролевой идентификации человека пришла проектная, при которой личность выступает автором одного или нескольких проектов самой себя.

Эта новая форма самообоснования человека предоставляет широкие возможности для самозванства, или самоидентизванства (термин, позаимствованный Г. Л. Тульчинским у Д. А. Пригова), что особенно ярко проявляется в виртуальном пространстве, где разворачивается сетевая коммуникация. Ее участники, как правило, представлены друг другу посредством ников и аватаров, которые в интернете играют роль имени и лица. Нередко они представляют собой реальное имя интернет-пользователя и его фото, однако куда чаще доводится иметь дело именно с чужим или придуманным именем, а в случае с аватарами — с фотографиями знаменитостей, животных, кадрами из популярных фильмов и аниме и даже так называемыми фотожабами, своеобразными юмористическими и пародийными коллажами.

С одной стороны, практики использования никнеймов и аватаров говорят о новых способах самообоснования человека, о той самой проективной идентификации, с другой же, как отмечают исследователи феномена виртуальной идентичности (Д. Сулер, Э. Рейд и др.), — о стремлении к частичной или полной анонимности. Стремление это зачастую свидетельствует о неудовлетворенности человека своей реальной идентичностью, то есть о кризисе идентичности, который заключается в неприятии человеческим «я» самого себя. Проявляется этот кризис в феномене разорванности сознания, в разрыве между его экзистенциальным и семиотическим планами, или между сущностью человека и ее выражением. Сетевое (и не только) самозванство как раз и представляет собой символическую саморепрезентацию личности, оторванную от ее сущности.

В докладе и статье рассматриваются концепции некоторых европейских философов (Г.-В.-Ф. Гегель, Ф. Ницше, С. Кьеркегор, М. Хайдеггер и др.), описывавших предпосылки возникновения упомянутых выше явлений, такие как автономизация сознания и связанная с ней «смерть Бога». Также анализируются феномены «ника» и «аватара», которые в условиях разорванности сознания превращаются в сетевой коммуникации в пустые знаки. При этом в пустой знак превращается и сама виртуальная личность участника коммуникации, становясь симуляцией личности, псевдоличностью.


ФОМИНЫХ Ольга Борисовна

Страна:  Россия
Город:  Курган
Место работы: Курганский государственный университет
Должность:  Cтарший преподаватель

Тема доклада:

Художественный образ: онтогносеологические и информационные аспекты (На секцию «Образ и понятие в культурологии и научной онтологии»)

Тезисы:

Художественный образ как «первоклеточка» искусства представляет собой сложное образование. Его можно рассмотреть как определенную целостность, вместе с тем он предстает как сложнейшая многоуровневая система, несущая в себе различные функции. В рамках ХО выделяются онтологический, гносеологический, аксиологический, семиотический и др. уровни, на каждом из которых концентрируется определенного рода информация. Под информацией понимается совокупность каких-либо данных, знаний, сведений и т. п. Она различается по количественными, качественным и некоторым иным характеристикам, оказывается тесно связанной с различными уровнями развития психики и интеллекта. ХО несет информацию об объекте (прообразе или прообразах). Поскольку исходный материал и способы структурирования ХО могут быть разными, то и сами образы оказываются качественно различными (образ-аналог, образ-фантазия и др.). Это порождает проблему достоверности, степени адекватности знания, его истинности.

На уровне искусства эта проблема трансформируется в проблему художественной правды. Воспринимающий субъект всегда четко фиксирует то, что ХО — это художественная реальность, она не тождественна его собственному бытию, представляет собой бытие иного рода (вещное или процессуальное). Происходит включение в эстетическую ситуацию, содержащую «игровое» начало, ориентированное не на «пользовательский» продукт, а на обретение специфического эмоционального состояния. Игровое начало порождает амбивалентное отношение к воспринимаемому, включает как вымысел, так и определенное ощущение реальности. ХО всегда связан с эмоционально-психическим состоянием субъекта.ХО передает ценностный смысл информации, системы ценностных ориентаций как отдельного человека, так и общества в целом. Определенная значимость объектов, явлений, отношений закрепляется в образе. ХО несет в себе информацию о пространстве художественного объекта, что позволяет формировать у реципиента ощущение границ художественного произведения. ХО передает также информацию и о творящем субъекте. Он присутствует в пространстве художественного произведения. ХО представляет собой сложную смысловую систему. Даже самый реалистический образ может заключать в себе ряд смысловых пластов, для открытия которых зачастую приходится прилагать массу усилий. ХО несет информацию, адресованную бессознательным уровням психики, т.е. чувствам. Это информация, касающаяся выразительности средств образного воплощения, информация об эстетической значимости форм, запечатленных в художественном произведении, о смысле их регуляции. Эта информация настраивает чувства, психику на определенный характер ценностного восприятия. Воспринимающий субъект ищет смысл всей целостности воспринимаемого художественного произведения, пытается вскрыть его обобщающий смысл.

Таким образом, художественный образ несет в себе разнородную информацию, возникающую в результате художественного освоения мира.


ЗЛОТНИКОВА Татьяна Семеновна

Страна:  Россия
Город:  Ярославль
Место работы: Ярославский государственный педагогический университет им. К. Д. Ушинского. Кафедра культурологии и журналистики
Должность:  Профессор
 Ученая степень:  доктор искусствоведения
Ученое звание: Профессор

Тема доклада:

Методология изучения творческой личности в контексте межнаучной интеграции (На секцию «Творческая личность — субъект и объект культуросообразной деятельности»)

Тезисы:

Творческая личность — один из центральных концептов культуры, субъект ее трансофрмаций и объект многообразных воздействий — взыскует изучения в интегративном научном поле. Опыт восторженно-пренебрежительного отношения к творческой личности как непознаваемому и непредсказуемому феномену («автопортреты» и реплики творцов, суждения исследователей и критиков — творческая личность может «сгореть, не воплотив в мире ничего ценного», Н. Бердяев), традиция выделения творческой личности из среды людей культуры как трансцендентной и именно потому уникальной («…Творческая личность — это загадка, к которой можно, правда, приискивать отгадку при посредстве множества разных способов, но всегда безуспешно», К. Юнг) создали не только псевдоромантический ореол, но систему научных табу, в соответствии с которыми изучение действующих творцов в ряде наук считается недопустимым, некорректным, в то время как изучение творцов прошлых эпох a priori ограничивается рамками историко-биографического метода.

Культурологические штудии в интересующей нас области дают значимые образцы изучения творческой личности как системной целостности, как макроструктуры (творческая личность — «космос») и микроструктуры (творческая личность — «атом мироздания»), в том числе как продукта социокультурных интенций (не только применительно к современной массовой культуре, но и применительно к любым национально-историческим условиям).

Современное культурологическое знание, междисциплинарное по своим методологическим основаниям, позволяет вести исследования творческой личности, опираясь на комплекс наук и методологических систем, редкий по своей емкости и гибкий в избрании научной доминанты при каждом новом повороте к одной творческой личности или группе таковых.

Творческая личность, будь то, казалось бы, изученный многими поколениями ученых гений или современный представитель актуального искусства, находит свое место в знании о культуре благодаря недостаточно разработанному, но в высшей степени перспективному междисциплинарному подходу. Последний, по нашей концепции, обеспечивается обращением к целостным теориям и даже локальным репликам, найденным в философии (в том числе в эстетической традиции, психологии (в том числе в психоаналитической традиции), искусствоведении (в том числе в отдельных научных дисциплинах, изучающих как сферу индивидуального творчества — литературоведение, искусствоведение в «узком» смысле, — так и сферу творчества коллективного — театроведение, киноведение), социологии (в том числе социологии культуры и социологии искусства).


ТАШЛЫКОВА Наталья Юрьевна

Страна:  Россия
Город:  Москва
Место работы: Московский университет дизайна и технологий, кафедра философии
Должность:  Доцент
 Ученая степень:  кандидат философских наук

Тема доклада:

Постановка проблемы половой любви в «Илиаде» Гомера (круглый стол «Антропологиия творческой субъективности и креативности: их культурные метаморфозы и история философской тематизации»)

Тезисы:

Несмотря на доминирование мужского пола, идеала юношеской красоты в античной культуре, центральными в сюжете «Илиады» стали Хрисеида и Брисеида, пленницы героев Агамемнона и Ахиллеса. В поэме со всей глубиной ставится проблема взаимоотношения полов, половой любви.

«Илиаду» справедливо называют не просто эпосом, а трагедией, сюжетной и внутренней причиной которой становится женская природа, использующаяся богами для разжигания войны. Об этом говорит Приам, приветствуя Елену дружелюбно. Хрисеида и Брисеида являются причиной ссоры Агамемнона и Ахиллеса и всех бедствий в «Илиаде». А. Ф. Лосев отмечает, что только одна Навсикия не причастна к злу. Остальные женщины, не исключая божественных, почти всегда соединяют свою красоту с причинением большого зла. Таковы Калипсо и Кирка, таковы Гера со своей ревностью, такова Афина со своей виртуозной хитростью, Гекуба и Андромаха — высоко добродетельные женщины, но у Гомера они выступают как жены несчастных мужей и как матери несчастных детей. Таким образом, любовь у Гомера ведет только к несчастью. В поэме половая любовь выступает как вмешательство богов, т. е. по велению Зевса, Геры, а это уже принцип трагедии, когда герои попадают в заведомо неустранимые противоречия и гибнут.

Гибель человеческих индивидуумов вследствие вторжения в их сферу надличного начала, когда эта гибель закономерно возникает из их жизни и поведения есть трагедия. Женское начало выступает с одной стороны как причина бедствий и несчастий, с другой как средство для формирования личности трагического героя. Главными трагическими героями «Илиады» являются Ахиллес и Гектор. Они уже не выступают как общие начала в виде отдельных индивидуумов, их отличает личностная неповторимость. Но специфичность гомеровского трагизма проявляется только во взаимосвязи со всеми другими эстетическими категориями, их определениями.

Трагическое у Гомера своеобразно связано с категорией прекрасного, с эстетическим идеалом юношеской красоты: это сюжетно подчеркивается просьбой Ахиллеса к Патроклу передать Брисеиду Агамемнону, но в душе он не готов расстаться с пленницей, тем более передать ее ему. В этом эпизоде образ Брисеиды можно трактовать как образ «второй половины» Ахиллеса, которой он лишается и теряет смысл жизни.


МЕНЬШИКОВ Леонид Александрович

Страна:  Россия
Город:  Санкт-Петербург
Место работы: Санкт-Петербургская государственная консерватория
Должность:  Заведующий кафедрой
 Ученая степень:  кандидат философских наук
Ученое звание: Доцент

Тема доклада:

Искусство «без границ» как новая форма креативности

Тезисы:

Характерным явлением художественной культуры второй половины ХХ века стало разрушение «границ» искусства. Борьба против художественного и эстетического в искусстве велась по нескольким направлениям, что выразилось в формулировке ряда новых эстетических концепций в художественной культуре — концепций «тотального искусства», «антиискусства», «открытой формы», «нон-финито» и других. Суть всех их сводится к одному — к максимально возможному расширению границ искусства, выведению предмета и содержания искусства за его «границы», всестороннему включению всевозможных внехудожественных явлений в сферу искусства. В результате искусство лишается сложившихся в рамках классической эстетики границ и объявляется всеохватной формой деятельности. Искусством может служить все, что угодно. Для придания чему-либо художественного статуса достаточно факта человеческой деятельности, имеющей предмет и направленность. Тем самым границ у искусства не остается.

Возможны несколько способов достижения этого результата. Во-первых, объявление разнообразных форм деятельности тождественными художественным актам — искусством может объявляться все — от быта и производства до науки и политики. Тем самым разрушаются границы первой составляющей художественной коммуникации — предмета искусства. Во-вторых, изменяется статус творца. Творец уже не является автором, но является лишь компилятором, сборщиком художественных форм из подручного материала. Автор перестает быть профессионалом, а потому исчезает различие между художественной и другими формами деятельности. В-третьих, изменяется статус третьего члена художественной коммуникации — воспринимающего. Его роль теперь неотличима от роли автора. В результате трехстороннего наступления на предмет искусства, появляется предмет неискусства как искусства без границ.

Тема искусства без границ открыта Л. Фидлером. Он говорил о границе, которую пересекает постмодернистское искусство — границе между элитарным и массовым. Массовая культура сумела быстро ассимилировать авангард, приобретя у него множество эстетических средств. Все они рождались в недрах высокого авангарда, но оказались полезными для массовой культуры, которая быстро постигла их, усвоив главный и наиболее эффективный способ расширения культурного опыта — пересекая границы, уничтожать их. Пересечение границ стало не только культуротворческим средством, не только художественной стратегией массовой культуры, которая привела ее к растворению в авангарде и формированию постмодернистской ситуации в обществе, но и действенным общественным средством. Пересекая границы, искусство оказалось способным подчинить своим игровым и вполне художественным стратегиям политику и общество, средства массовой информации и терроризм, экономику и банковскую сферу, антропологию и философию, религию и образование.

Задача растворения искусства в жизни достигнута: границ между ним и другими сферами культуры практически не осталось, причем не только в художественной практике, но все чаще и в реальности.


ЦЕСЕВИЧЕНЕ Ольга Александровна

Страна:  Россия
Город:  Екатеринбург
Место работы: Российский государственный профессионально-педагогический университет
Должность:  Старший преподаватель

Тема доклада:

«Свое — чужое» в советской моде периода тоталитарной культуры 1930-х годов.

Тезисы:

Последние два десятилетия конца XX и начала XXI века в России, да и во всём мире отмечены огромным интересом к феномену моды. Несмотря на то, что мода всегда устремлена в будущее, основанием для её развития и постоянного стремления к инновациям являются традиционные устойчивые культурно-исторические образцы и эталоны. Определение характера взаимоотношений между «своим» и «чужим» в русской моде становится насущной потребностью современного культурологического знания. Конец 1920-х — 1930-е годы — эпоха тоталитаризма, связанная с именем И.Сталина и «сталинской культурной революции». Советская культура того времени отличается массированной идеологической направленностью и мифологическим сознанием. Идеологически окрашиваются и переосмысляются жизненно важные ценности, в том числе и отношение к моде.

С 1930-х годов мода всё чаще фигурирует в дискурсе советской повседневности и получает официальную санкцию на вхождение в состав массовой культуры. Народное, исконное, пропагандируется как эталон вкуса в одежде, но понятие «народного» становится весьма поверхностным, и проявляется чаще всего в механическом наложении этнических орнаментальных мотивов прикладного искусства народов СССР на модный силуэт, не затрагивая глубины истоков стиля и традиций кроя. Происходит массовое тиражирование предметов одежды, культивируется массовый вкус.

Расширение производства готовой одежды приводит к появлению так называемого «советского стандарта» в одежде, который является способом единения народа в «нерушимое» целое, но, вместе с тем ограничивает его свободу и индивидуальность. «Свое» в моде закрепляется в образе клише и расширяется до глобальных государственных размеров. Грань между индивидуальным и коллективным практически исчезает. В повседневности пролетарский внешний вид становится символом соглашательства с политикой государства и является пропуском в мир «своего»; одежда является знаковой принадлежностью к коллективу.

Западная мода официально отвергается идеологией советского режима. Область дозволенного, индивидуального («чужого») в моде сужается до минимальных размеров, упрощая тем самым государственный контроль над ней.

Понятия «своего — чужого» в советской моде сводятся к «своему» и «вражескому». Врагами объявляются все, кто пытается проявить индивидуальность, в том числе, и в одежде. Подражание «чужой», западной моде воспринимается как непозволительное нарушение всеобщих правил социалистического общежития. Таким образом, мода при советском тоталитарном режиме выступает не только как маркер культурной телесности, но и используется, как одно из эффективных средств, психологической и культурной «перекодировки» сознания, как всего общества, так и отдельного человека. Она является отражением и выражением советской унифицированности, зарегламентированного мышления и поведения.


ИГОШИНА Юлия Викторовна

Страна:  Россия
Город:  Киров
Место работы: Вятский государственный гуманитарный университет. Кафедра культурологии и рекламы
Должность:  Доцент
 Ученая степень:  кандидат философских наук

Тема доклада:

Смех как форма коммуникативного процесса (на примере юмористических программ)

Тезисы:

Полисемичность слова «смех» дает возможность исследователям рассматривать его содержание с различных сторон. В статье мы различаем смешное — то есть смеховое содержание (ситуации, тексты, продукты остроумия, шутки, остроты и т. д.) и непосредственно смех как комплексный процесс, обусловленный его физиологической природой (напряжение мышц, издание характерных звуков), а также психологическими (проявление эмоций) и когнитивными (понимание смехового материала) факторами.

Предметом нашего внимания является собственно смех, рассматриваемый с коммуникативной точки зрения, сферой применения — современная массовая культура и, конкретно, ее экранная форма. Коммуникативную составляющую смеха многие исследователи обоснованно считают существенной или даже определяющей. Смех не просто является участником коммуникативного процесса, но и сам является формой коммуникативного процесса. В научной литературе не раз предпринимались попытки структурировать смех как форму коммуникативного процесса, однако авторы рассматривают смеховые ситуации, содержащие, соответственно, смеховой материал, вокруг которого может выстраиваться коммуникация, а не смех.

Мы попытались выстроить схему коммуникативного процесса, основой которого является непосредственно смех как атрибут смеховой культуры и в целом сферы человеческих отношений. Атрибутивный характер смеха исключает его субъектную роль (он не может быть ни коммуникатором, ни адресатом); смех не является каналом распространения информации, но использует каналы (телевидение, Интернет, межличностное общение и т. д.) как социальное пространство для себя. В разных проявлениях смех может выступать как форма обратной связи, как сообщение, код, коммуникативный барьер.

В качестве конкретного предмета изучения рассматриваются особенности смеха в массовых зрелищах и телепрограммах юмористического характера, эмпирическим материалом послужили 14 периодических телевизионных программ, выходящих на семи федеральных телеканалах. Юмористические игры и программы, для которых смех — это и основной инструмент общения, и основная цель, представляют собой богатый материал для исследований смеха с коммуникативной, языковой и культурологической позиций.


СУРВО Арно

Страна:  Финляндия
Город:  Хельсинки
Место работы: Хельсинкский университет, кафедра фольклористики
Должность:  Научный сотрудник
 Ученая степень:  доктор философских наук

Тема доклада:

Эсхатология «заочного образа» (Секция «Семиотика культуры: антропологический поворот»)

Тезисы:

В годы Крымской войны пробст одного из западнофинляндских приходов Густав Нюхолм (1820–1879) поделился со своей прихожанкой, будущей писательницей Матильдой Рослин-Каллиола (1837–1923) интепретациями библейской эсхатологии. Суть откровений сводилась к тому, что «Гог представляет собой персонификацию русской военной мощи, в личности которого сосредоточена вся военная сила всех соседних народов с их отрядами, что перечислено в Иез. 38:5, 6». По настоянию пастора, записи должны были быть опубликованы лишь через три с половиной десятилетия, накануне апокалиптических событий. В 1911 году «Размышления о войне Гога» вышли в Швеции, а на следующий год — финноязычный перевод. В годы Второй Мировой войны «Размышления» появились с соответствовашими духу времени комментариями под заголовком «Война Гога и судьба Суоми». Автор комментариев высказывал надежду на то, что данное исследование укрепит веру читателей в «будущее великой Финляндии». Очередной вехой в перекодировке и уточнении «Размышлений» стала брошюра известного миссионера Каарло Сювянтё «Об ошибках в переводе Ветхого Завета» (1977), где автор уделяет судьбе России особое внимание.

В 1991 г. шведское агентство «Пресс-фото» («Pressens Bild») приобрело архив стокгольмского отделения АПН, состоявший из порядка ста тысяч чёрно-белых фотографий и около десяти тысяч цветных диапозитивов. На этом материале в Швеции и в Финляндии недавно был издан фотоальбом «Пропаганда: фотографии из советских архивов» (2007). Представленные в альбоме оценки конструируют «заочный образ». Запоздалая критика советской системы основана на самоотождествлении издателей с читательской аудиторией, предположенной ими в виде гиперсимулятивного адресата, a priori согласного с несуществованием всякого иного понимания исторического прошлого. Альбом анонсирован как «поражающее воображение путешествие в страну, которой уже нет, или, возможно, никогда и не существовало». Подобные, казалось бы, сугубо секулярные тексты являются перифразом эсхатологических ожиданий этнорелигиозного пространства. Для финляндской религиозной среды в целом откровения Г. Нюхолма, его единомышленников и последователей сегодня имеют менее заметное значение, нежели десятилетия назад. Однако именно «забытые» и «несуществующие» тексты играют смыслообразующую роль в культуре, подчас актуализируясь в совершенно новых формах.


КЛЕЙТМАН Анастасия Юрьевна

Страна:  Россия
Город:  Волгоград
Место работы: Волгоградский государственный педагогический университет
Должность:  Старший преподаватель

Тема доклада:

Забвение и остранение как условия творчества (На секцию «Память и забвение в культуре: потенциал креативности»)

Тезисы:

Один из важнейших аспектов функционирования феномена забвения в контексте человеческого бытия связан с творчеством как специфической способностью человека к созданию нового, ранее не существовавшего. В то же время, способность к творчеству является одной из важнейших экзистенциальных характеристик личности как субъекта культуры. Остранение как разрыв, забвение предшествующего контекста, освобождение актуального настоящего от давления прошлого, позволяет родиться удивлению, приостановить беспрерывное накопление старого опыта и дать свершиться новизне творчества. Триада забвение-удивление-узнавание тесно связана с пониманием человеческого бытия как присутствия. Забвение и последующее припоминание рождает возможность узнавать и удивляться. Удивляясь миру, узнавая его, человек осваивает, обживает отмеренное ему время и пространство, тем самым инициируя процесс самопознания и социокультурной самоидентификации. Творчество — это не просто «естественная» способность и возможность создания нового, это еще и предельная, экзистенциальная потребность выхода за пределы конечного бытия, прикосновения к свободе и бессмертию, экстатического (ek-stasis) выхода за границы доступной человеку реальности.

Творчество — аномалия, творчество вне и выше нормы, необходимости и детерминации. Творчество противоположно эгоцентризму, в том числе и в этом проявляется связь творчества и забвения: в акте креативности субъект забывает о себе, отрешается от наличности собственного существования. В этом смысле творчество есть «забвение о себе», погружение в сферу экстаза и меонической свободы. Творчество не окончено на шестой день Творения, оно продолжается по сей день как со-творчества Бога и человека. Творчество не нуждается в оправдании, оно само есть основание подлинной антроподицеи, оправдания и возвышения человека перед лицом Бытия. Забвение себя в творческом акте дает возможность выйти за пределы актуального восприятия, абстрагироваться от наличных обстоятельств и достичь подлинного самопонимания. Отделение от контекста, разрыв с полем предшествующих значений и ассоциативных рядов позволяет замкнуть смысл на самом себе, отказаться от памяти в пользу актуального беспамятства, от потенции к действию.


ДОННИКОВА Ирина Анатольевна

Страна:  Украина
Город:  Одесса
Место работы: Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова
Должность:  Докторант
 Ученая степень:  кандидат философских наук
Ученое звание: Доцент

Тема доклада:

Человек, культура, творчество в контексте социальной самоорганизации (в соавторстве с И. В. Ершовой-Бабенко)

Тезисы:

Анализ творчества, представленный в философских, культуро логических, искусствоведческих, психологических, педагогических и др. исследованиях, выявил многоаспектность проблемы и необходимость перехода к интегративному пониманию этого феномена.

В постнеклассической науке формируются новые методологические подходы,способствующие, во-первых, междисциплинарному диалогу в исследовании сущности творчества, во-вторых, позволяющие представить его как феномен самоорганизации, возникающий в результате когерентного, детерминированного культурой, взаимодействия человека, общества и природы. Объяснение феномена творчества через поиск связующего единства человека, общества, культуры и природы вызывает необходимость применения новых методологических подходов, которые предлагаются постнекласической наукой. В частности, оказывается востребованным методологический потенциал психосинергетики, выражающийся в концептуальной модели «целое в целом», в том числе «нелинейное целое в нелинейноми целом». В исследовании феномена творчества также оказываются востребованными теоретические положения социосинергетики, представляющей подобласть синергетики, в рамках которой исcледуются процессы нелинейных взаимодействий в особых типах открытых сожных систем — антропо-социо-культурных.

Таким образом, возникает возможность анализа творчетва в контексте социальной самоорганизации. Рассматривая социальную самоорганизацию как процесс становления социального бытия, структурными элементами которого являются человек, общество и природа, можно ставить вопрос о культуре как способе его становления и структурирования. Кульура как способ социальной самоорганизации, определяющий специфику образования когерентных взаимодействий между структурными элементами социального бытия, способствует возникновению социального нового, то есть активизирует процесс творчества.

Анализ феномена социальной самоорганизации с использованием модели «целое в целом» позволяет обозначить новые аспекты в понимании творчества, берущего начало в органичной связи человека и культуры. Соотнесение творчества с социальной самоорганизацией позволяет выделить такую его характеристику как синергийность. Творчество возникает как результат когерентных процессов, имеющих место на разных уровнях социального бытия: в становлении человеческого «Я» как целостной культурной формы; в межиндивидных взаимодействиях, в которых через действие культурогенных механизмов возникает новое «Мы». Наконец, творчество обнаруживает себя во взаимодействии общества и природы, которое обретает хаарактер коэволюции через наполнение природы культурными (человекотворческими) смыслами. Творчество — это особый, свойственный только человеку вид активности, возникащий в процессе социальной самоорганизации, детерминированном культурой.


 < 1 2 3 4 5 6 7 8 9[10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 >  последняя страница